post-433-1353573062

Елена Съянова извлекла из архивов сведения, добавляющие новые краски в коллективный портрет фашизма в целом и гитлеризма в частности. В своей книге «Десятка из колоды Гитлера» (2005г.) она раскрывает психологические портреты десяти функционеров из ближайшего окружения Гитлера. Некоторые имена на слуху до сих пор, другие – почти забыты. Зло творилось не только выродками и не только в прошлом!

МИЛЬХ

«… – Он позвонил мне и начал говорить… Но первых фраз я не поняла.

– Он был пьян?

– Он теперь всегда пьян… то есть, всегда был пьян, весь последний год. Но вчера утром… Это было что-то другое. Я всё поняла… Да, я всё поняла. Я просила его подождать меня… говорила, что сейчас к нему приеду… (плачет).

– Что именно он говорил вам по телефону? Что вы слышали?

– Я слышала, что он на пределе, что он… (плачет).

– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить его слова. Что он вам говорил?

– Он говорил, что больше не может всё это выносить. Он сказал: “Прощай, Миди, молись за меня хоть ты”. Он сказал, что оставил записку Герингу… Он сказал: “Я не могу больше, не могу… Они всё погубят, эти жиды, а Геринг старый осёл”. Он так сказал, кажется.

– Пожалуйста, фрау, продолжайте. Что-то ещё?

– Нет. Он только повторял, что больше не может.

– Он называл еще имена?

– Нет, но когда я приехала… в записке…

– Ее содержание нам известно. Что-то ещё он вам говорил?

– Нет…»

(Копия стенограммы от 16.11.1941 г. была передана из гестапо лично Герингу и таким образом с частью архива Министерства авиации попала в материалы Нюрнбергского процесса.)

Это расшифровка стенограммы части беседы, вернее, допроса любовницы генерал-полковника, начальника Технического управления Министерства авиации Эрнста Удета, совершившего самоубийство у себя дома, в Берлине 15 ноября 1941 года.

В предсмертной записке, которую он оставил своему непосредственному начальнику и близкому другу Герману Герингу «эти жиды» названы по именам: генерал-майор Карл-Август фон Габленц, начальник Управления снабжения Люфтваффе и генерал-фельдмаршал Эрхард Мильх.

У меня нет полного текста этой записки; в документах он даётся лишь в пересказе: Удет упрекает Геринга в том, что тот чересчур доверился Мильху и позволил ему и Габленцу «сесть себе на шею».

Эрнст Удет, легендарный ас Первой мировой войны, хорошо известный даже в Америке по голливудским боевикам, в которых он исполнял рискованные трюки, был очень популярен в Германии, и немцам было объявлено, что «национальный герой» погиб, испытывая новый самолёт. На его похоронах Геринг рыдал в голос. Но чуть позже, продолжая лить слёзы, говорил открыто и при многих свидетелях, что его незабвенный дорогой друг Эрнст практически развалил всю программу развития Люфтваффе и именно он ответственен за огромные потери в «битве за Англию».

Эта коллизия в немецских военно-воздушных силах хорошо известна историкам. Провал двух проектов Удета – Не 177 («Хейнкель-177») и особенно Ме 210 («Мессершмит-210») был не только крахом его карьеры, но и катастрофой для военно-воздушных сил Германии. Уже в начале 1940 года технические проблемы в ведомстве Геринга обострились до предела, самолёты падали, разваливались в воздухе (только при испытаниях Не 177 разбилось 60 экипажей), миллионы марок буквально сгорали в воздухе, все графики производства новых самолётов нарушались.

Гитлер устраивал разносы Герингу; тот орал на своего заместителя и друга; Удет огрызался, но ничего не менялось. Удет был отличным лётчиком, хорошим другом и обаятельным человеком, но не имел ни технического образования, ни организаторских способностей и очень плохо разбирался в людях. К тому же он был большим любителем женщин и выпивки и часто составлял компанию другому известному сибариту – Роберту Лею. Но не обладая ни волей, ни интеллектом Лея, он при первых же неудачах стал очень быстро скатываться все ниже и в конце концов докатился до тяжелой формы наркомании, что окончательно разрушило его неустойчивую психику.

Геринг, Гесс, Лей – лётчики Первой мировой, прекрасно видели, что некомпетентность «славного парня» и их общего друга Эрнста Удета ведет Люфтваффе к катастрофе. После войны Мильх утверждал, что именно Роберт Лей настоятельно советовал ему крепко взять дело в свои руки, потому что ни Геринг, ни его заместитель Удет ни на что не годны: один лентяй, отрастил пузо и в кабину не влезет, а другой оттуда «не вылезает без пустой бутылки». Лей это сказал после показательных испытаний Не 177, «32-тонной дуры», которой Удет приказал пикировать с углом атаки 60 градусов и сам же осуществил этот «трюк». Лей присутствовал на этом «цирковом номере», а после прямо посоветовал Мильху добиваться смещения Удета со всех постов, опираясь также на мнения Гесса и Кессельринга, командующего 2-м воздушным флотом.

Думаю, Мильху в этом можно верить. Заручившись мощной поддержкой в лице двух ближайших к фюреру людей (в противовес Борману, которого он считал своим врагом), Мильх с середины 1940 года начал активно действовать, хотя и раньше отнюдь не сидел сложа руки. Очень быстро ему удалось заменить всех столь же незадачливых, как и их шеф, заместителей Удета и начать серьезную реорганизацию: он сам открывал и закрывал авиазаводы, распоряжался людскими и сырьевыми ресурсами, менял руководящий состав. Началась также и игра нервов: бывшие друзья (Удет когда-то даже научил Мильха управлять самолётом) сделались смертельными врагами.

Мильх работал. Удет пил и опускался все ниже. 14 ноября 1941 года его навестил генерал-майор Плох, его бывший заместитель, которого Мильх отправил на Восточный фронт. Плох долго, за бутылкой, делился своими впечатлениями об увиденном: о зверствах эсэсовцев, массовых расстрелах на захваченных территориях, о начавшемся планомерном уничтожении евреев. Удет выглядел потрясенным и все время повторял: «Ещё и это… теперь ещё и это». А наутро он позвонил своей любовнице и сказал, что «больше не может». Когда она к нему приехала, он уже лежал с пулей в голове. А рядом – записка с обвинениями в адрес «этих жидов».

Мильх действительно был евреем, фельдмаршалом авиации и, пожалуй, самым продуктивным, после гибели Вефера, деятелем в Люфтваффе. Его карьера прекрасно показывает отношение Гитлера, Гесса, Геринга и прочих к чистоте крови и расы там, где речь шла не о пропаганде, а о конкретном деле и личных взаимоотношениях. Геринг, между прочим, за это даже поплатился (вспомним историю с местью Штрейхера).

Эрхард Мильх родился в семье Антона и Клары Мильх, имевших аптеку в городке Гельзенкирхен. О своем детстве он вспоминал как о «хорошем времени», хотя его мать ушла от мужа и переехала в Берлин. После окончания школы в 1910 году «хорошее время», по-видимому, закончилось, потому, что самолюбивый юноша получил первый щелчок по носу: ему было отказано в зачислении в Императорский военно-морской флот по причине его еврейского происхождения. Он все-таки поступил в военную школу и Первую мировую встретил лейтенантом. Служил в разведке и в истребительной авиации, хотя сам тогда ещё не летал. В 1918-м поступил в Берлинскую военную академию. Но война закончилась поражением, Генеральный штаб и ВВС были упразднены, и Мильх вместе с тысячами кадровых офицеров остался без работы. Геринг после войны тоже был не у дел, работал в Швеции (кстати, там женился, уведя свою Карин у шведского офицера), катал на самолёте туристов, поучился немного в Мюнхенском университете… И Удет тоже слонялся без дела, причём по всему свету: Южная Америка, Африка, Арктика, США, снимался в Голливуде вместе с Лени Рифеншталь. Мильх на их фоне выглядит более целеустремленным. Окончательно выбрав авиацию, он уже с 1922 года начинает работать с профессором Хуго Юнкерсом и через шесть лет становится главным исполнительным директором авиакомпании «Люфтганза». Сотрудничество Юнкерса с Мильхом закончилось для первого печально: по доносам Мильха пацифиста Юнкерса в 1935 году объявили государственным преступником, а не успели судить только потому, что он вовремя умер.

Мильх всегда прекрасно ориентировался в складывающейся ситуации и, как он сам говорил, умел «держать нос по ветру». Как исполнительный директор он ещё в конце двадцатых годов начал оказывать услуги видным нацистам: Гитлеру подарил отличный самолёт, а Герингу каждый месяц переводил по тысяче марок из фонда компании. И в 1933 году сразу стал его заместителем и имперским секретарем по авиации. Люфтваффе тогда еще были «тайной» для всего мира, но чины там уже раздавались, и Мильх хватал их на лету: в 1933-м он ещё полковник, а в 1938-м – уже генерал-полковник. «Расовую неполноценность» Мильха к тому времени кое-как затушевали. «Специальное» расследование установило, что Эрхард явился плодом любовной связи его матери с арийцем – бароном Германом фон Биром. «Да, мы сделали из Мильха ублюдка, зато ублюдка аристократического», – шутил Геринг среди своих. Дошутился, как мы помним, до собственных неприятностей со Штрейхером.

Мильх очень быстро освоился и в роли сына арийского барона, и в роли «правой руки» Геринга. Будучи человеком одарённым и энергичным, он не выносил людей, лишённых этих качеств, каковым в душе считал и своего шефа Геринга. Оказавшись в компании приближенных Гитлера того периода – Гесса, его жены Эльзы, Геббельса и Магды, Лея, Маргариты Гесс, Удета, Юнити Митфорд, Лени Риффеншталь и некоторых других, Мильх сделался неуязвимым даже для происков своего недоброжелателя Бормана и сам начал энергично «копать» под Геринга, чтобы занять его место. Геринг защищался от своего коварного зама и прочих интриганов по принципу «разделяй и властвуй»: он всех в руководстве Люфтваффе сталкивал лбами, а сам оставался «над схваткой». Понятно, что такое руководство не могло не наносить огромного вреда делу.

После самоубийства Удета Мильх аннулировал неудачные проекты, запустил старые, проверенные – Ме 110 и Не 111, и сумел значительно поднять производственные показатели. Гитлер прекрасно видел, кто настоящий, а не номинальный руководитель Люфтваффе, однако, когда после провалившейся попытки Геринга организовать воздушную поддержку армии Паулюса под Сталинградом, Мильх прямо предложил Гитлеру снять рейхсмаршала со своего поста, фюрер его не поддержал. Причину этого ясно выразил циник Лей, который сказал Мильху по-дружески: «Уймись, старина, и не тужься понапрасну – Геринга тебе не спихнуть. Он хоть и дутая фигура, но блестит, как медный таз. А ты, дружище, уж извини, фигура не для фасада». Мильх после войны сам со смехом вспоминал эти слова.

Мильх всё же совершил один огромный стратегический просчёт. Он вовремя не понял и не оценил перспективы реактивной авиации.

Прототип Ме 262 Мильх впервые увидел в полёте ещё в августе 1939 года. Тогда стоящий на поле рядом с ним Удет только пожимал плечами: любимое детище Мессершмитта обоих совершенно не впечатлило. Через полтора года Мессершмитт снова устроил показательные полёты, и на этот раз Удет, сам несколько раз поднявшись в воздух, заявил, что машина превосходна и нужно немедленно запускать ее в производство. Но Мильх устроил скандал, напомнил обо всех прежних провалившихся «революционных» проектах «голливудского трюкача» и категорически отказался. За этого «голливудского трюкача» Удет отомстил Мильху: он дал личное указание Мессершмитту «спокойно дорабатывать самолёт», наплевав на «всех дураков».

Когда уже в 1943 году командующий истребительный авиацией рейха Адольф Галанд, опробовав в воздухе доведенный Ме 262, доложил Мильху, что этот самолёт – настоящий «прорыв» в авиацию будущего, Мильх совершил эффектный (и честный) поступок – он при своих коллегах и подчинённых покаялся перед памятью Удета в том, что был неправ.

Публичное покаяние, однако, не помогло: время было упущено, сколько-нибудь значительное производство наладить уже не удалось.

Да и вообще весь планируемый до 1942 года рост производства самолётов после перелома в ходе войны сделался практически невозможен. Мильх это понимал, но признаться в этом открыто перед всё ещё питающим иллюзии фюрером не решился. Это был его второй просчёт.

Мильх начал нервничать и, пытаясь спасти свой престиж, приказал развернуть на «Фольксвагенверке» массовое производство планирующих бомб Fi 103. Однако проект буквально захлебнулся техническими проблемами, испытания срывались. Когда окончательно стало ясно, что реальной отдачи здесь ждать не приходится, двести штук таких бомб уже лежало на складах, а это тонны выброшенных на ветер цветных металлов, которые Германия импортировала. И конечно, тут же вмешался имперский министр вооружений Альберт Шпеер. Он заявил, что поскольку авиационные проекты пробуксовывают, то нечего на них и рассчитывать, и принялся совершать мародёрские набеги на предприятия Люфтваффе и изымать оттуда целые партии квалифицированных рабочих. Геринг в отместку негодующему Мильху этому не воспротивился, и производственные показатели стали падать ещё стремительней… В общем, как позже говорил сам Мильх, «подсидели мухи со всех сторон».

Вот как описывает окончательный провал карьеры Мильха упомянутый выше историк Митчем: «Развязка наступила очень скоро. 26 ноября 1943 года Мессершмитт заверил Гитлера в том, что Ме 262 можно модифицировать таким образом, что самолёт сможет нести две 550-фунтовые бомбы или одну 1100-фунтовую. Мильх, сознавая, что Геринг только и ждет его ошибки, чтобы дать узурпатору под зад коленкой, испугался и предупредил фюрера о невозможности строительства таких модификаций, а сам предложил выпускать Ме 262 как истребитель. Введённый в заблуждение Гитлер полагал, что ко времени открытия второго фронта в его распоряжении будет изрядное количество реактивных истребителей-бомбардировщиков. Он узнал правду только 23 мая 1944 года, то есть за две недели до высадки союзников в Нормандии, пришёл в ярость и лишил Мильха своего расположения, чем тут же воспользовался Геринг, отняв у своего ненавистного заместителя все полномочия. 27 мая руководство авиапромышленностью было передано Шпееру. Ожидали, что опальный зам подаст в отставку, но тот намека не понял. Поэтому 20 июня в присутствии Гитлера Геринг в резкой форме потребовал от Мильха прошения об освобождении его от занимаемых должностей, что Мильх на следующий день и сделал».

После этого скандала бывшего заместителя Геринга назначили главным инспектором Люфтваффе. Во время одной из инспекционных поездок, осенью 1944 года, он попал в автомобильную катастрофу, сломал несколько ребер и повредил лёгкое, после чего на три месяца выпал из сферы служебной деятельности.

Ходили всякие слухи и предположения об авто – и авиакатастрофах, которые случались с высшими чиновниками рейха почему-то именно тогда, когда они по той или иной причине становились неудобны для Гитлера (так погиб, например, бывший до Шпеера руководителем военной экономики Фридрих Тодт). Но сам Мильх считал, что с ним произошёл несчастный случай. «Геринг был чересчур ленив, – позже вспоминал он, – чтобы организовывать такие сомнительные дела. <…> Всё же толстяк был кем угодно, только не убийцей. И он даже не был очень уж злопамятен: на своем юбилее он встретил меня с распростёртыми объятиями».

Это Мильх имеет в виду день рождения Геринга 12 января 1945 года. Очевидцы, однако, говорили, что Геринг встретил явившегося к нему без приглашения Мильха с довольно кислой физиономией. Любопытно, что Гитлер быстро сменил в отношении Мильха гнев на милость и той же зимой предложил ему несколько заманчивых должностей. Но, похоже, что Мильх сам от них отказался, поскольку весной 1945-го уже не видел перспектив ни для рейха, ни для себя.

А 4 мая 1945 года генерал-фельдмаршал Эрхард Мильх был арестован англичанами в замке Зихерхаген, на побережье Балтийского моря. Застигнутый врасплох, Мильх при аресте оказал сопротивление: он яростно отбивался от солдат своим маршальским жезлом.

Во время Нюрнбергского процесса Мильх сидел в лагере Дахау вместе с Кессельрингом, фон Браухичем и некоторыми другими видными генералами. В качестве свидетеля по делу Геринга Мильх был одним из самых яростных его защитников, а «заговорщиков 20 июля» назвал «подонками».

Его самого обвинили в участии в депортации иностранных рабочих и приговорили к пожизненному тюремному заключению. В 1951 году срок сократили до 15 лет, а в 1955-м освободили. Больше никакой военной или политической деятельностью он не занимался, а спокойно работал промышленным консультантом авиастроительного отдела «Фиата» и сталелитейного синдиката «Тиссен».

Под конец жизни Мильх любил предаваться воспоминаниям. Теплее всего отзывался о «старине Эрнсте» (Удете – Е. С. ), со слезами на глазах винил себя в его гибели. Очень критически высказывался о Геринге. Однако стоило кому-нибудь еще обругать Геринга или просто отозваться о нём без должного уважения, как тут же принимался его защищать. Хорошо отзывался о Роберте Лее и Рудольфе Гессе. «Это были люди полёта, рыцари, вложившие всю силу в свой единственный поединок», – говорил он о них. Когда ему напоминали, что Гесс всё ещё жив, Мильх только пожимал плечами: «Ну и что? Я тоже ещё жив. Так что же? Быть живым и жить не одно и то же».

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s