10407453_600508560078334_4751973699201554894_n

ОЛЬГА ЧЕХОВА История любви

27 апреля 1945 года кинозвезда Третьего рейха, фаворитка и соратница фюрера, имевшая личный кабинет в рейхсканцелярии, светская красавица и арийская богиня Ольга Чехова была арестована сотрудниками ГУКР «Смерш» и на самолете доставлена из Берлина в Москву. Два месяца спустя, 25 июня, на самолете её снова отправили в Берлин, где советские оккупационные власти обеспечили ей все необходимое. И это в то время, когда и малейшего подозрения в связи с нацистами было достаточно, чтобы оказаться в Сибири.
Её родной брат Лев Книппер, который в Гражданскую войну воевал в Белой армии и эвакуировался в 1920 году из Крыма с остатками Армии барона Врангеля в Югославию, в 1922 году преспокойно возвращается в Москву и становится одним из ведущих дирижеров Красной Армии, пишет знаменитое «Полюшко-поле». В 1946 году он получает Сталинскую премию, в 1949 – еще одну. Всё объясняется просто – Лев Книппер был агентом НКВД. Но только в 1996 году, после выхода мемуаров генерал-лейтенанта НКВД Павла Анатольевича Судоплатова, стало известно, что его сестра Ольга была не просто агентом, а суперагентом, благодаря которому Сталин был в курсе всех важнейших решений в Ставке Гитлера.

10407274_600508563411667_3693780737343623970_n
Иначе, как глубокими семейными традициями такое родство биографий не объяснишь. Поэтому обратимся к истории семьи. Ольга Константиновна фон Книппер–Доллинг (это ее полная девичья фамилия) родилась 14 (26) апреля 1897 года на Кавказе в городе Александрополе (позже он стал называться Ленинакан) в семье известного немецкого инженера Константина Леонардовича Книппера, преуспевающего инженера-путейца, который сделал блестящую карьеру в бурный период железнодорожного строительства в России. Он стал сподвижником тогдашнего премьер-министра С.Ю. Витте и ему поручили руководство строительством Закавказской железной дороги. Поэтому семья Книппер попеременно жила то в Тифлисе, то в Царском селе, и маленькая Ольга считала эти два места одинаково родными для себя. Но родными они были и для Иосифа Джугашвили, который уже в 1903 году был введен в состав Тифлисского комитета РСДРП, а в 1910 году стал уполномоченным ЦК партии («агент ЦК») по Кавказу. Он не мог не быть знакомым с Константином Леонардовичем и его детьми, которые, находясь в Царском селе, нередко играли вместе с детьми из императорской семьи.
Дослужившись до звания действительного тайного советника, он подал в отставку. Еще ранее по чину действительного статского советника Константин Книппер получил потомственное Российской империи дворянство. В 1910 году семья Книппер перебирается в Петербург. У них нередко гостит тетя Оля, в честь которой и назвали Оленьку. Прославленная артистка Художественного театра Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, жена Антона Павловича Чехова, была родной сестрой отца Оленьки. Своими рассказами о театральной жизни, бенефисах и премьерах она смущала пылкое сердечко племянницы.

1379633_600508576744999_4815764558722802311_n

А в 1912 году в Петербург приезжает и сам Иосиф Джугашвили, окончательно принявший в это время псевдоним «Сталин». В 1912—1913 годах он является одним из главных сотрудников в первой массовой большевистской газете «Правда». К тому же известно, что Сталин много читал, а его любимым писателем был именно Антон Павлович Чехов, муж тёти Оли и родной дядя Оленьки, которой шел уже шестнадцатый год. Стройная длинноногая девочка с поразительно красивым лицом, нежным и властным, в которой чувствовались жизненная сила и скрытый женский магнетизм, вполне могла дать простор душевные стихиям, которые вполне гармонировали с яркой внешностью и кавказским темпераментом Сталина. Так что все предпосылки для взаимного влечения были, но в марте 1913 года Сталина в очередной раз арестовывают, заключают в тюрьму и по этапу высылают в Туруханский край Енисейской губернии, где он пробыл до конца осени 1916 года. Он был освобожден в результате Февральской революции и 12 марта 1917 года вернулся в Петроград.
Тем временем, благодаря положению родителей, Ольга вращалась в кругу высшей российской аристократии и творческой интеллигенции. Её мать писала прекрасные пейзажи, родители часто играли в четыре руки на рояле, устраивали домашние спектакли и концерты. Здесь бывали Толстой, Рахманинов, Шаляпин. Но увлечение театром у Ольги было столь сильным, что ее родителям ничего другого не оставалось, как отпустить дочь в Москву к тете учиться театральному мастерству.
Шел 1914 год. Ольге Книппер исполнилось семнадцать лет. Москва встретила Олюшку приветливо. Благодарить за это ей, конечно, нужно свою тетю, Ольгу Леонардовну. Не будь ее разве бы попала пусть очень очаровательная, но, как все говорили, не слишком талантливая, Ольга Книппер на сцену Художественного театра? А так, представленная самому Станиславскому, Ольга получила роли в спектаклях «Вишневый сад» и «Три сестры» по пьесам Антона Чехова.
Воспитанная в доме высокопоставленного чиновника, да к тому же являясь внучкой фрейлины Императрицы, Ольга пользовалась большим успехом у молодых артистов Художественного театра. Многие с удовольствием хотели бы завести с ней роман. Но наиболее настойчивыми в этом отношении оказались два племянника мужа ее тети – Владимир и Михаил Чеховы. Соперничество в любви разрушает даже крепкие родственные связи. Двоюродные братья из-за споров по поводу Оленьки стали непримиримыми врагами.
Ольга предпочла Михаила, начинающего актера Художественного театра. Выбор ее был неслучаен. Позже она вспоминала, что молодой актер запал в ее сердце еще тогда, когда она жила в Петербурге. Она видела его на сцене в роли царя Федора Иоанновича, а потом, после спектакля представлена ему.
«Я была для него просто маленькой девочкой. Я же сходила по нему с ума и рисовала себе в еженощных грезах, какое это было бы счастье всегда-всегда быть с ним вместе», — напишет она в будущем.
Сам Михаил Чехов был натурой весьма влюбчивой. В своих воспоминаниях он, не стыдясь, признается: «При первой же встрече с какой-нибудь девочкой я непременно влюблялся в нее, невзирая на ее внешность. Внутренние ее качества мне были не важны. Впрочем, я всегда отыскивал в ней какую-нибудь черту, которая приводила меня в восторг. То мне нравились ее брови, то улыбка, то какое-нибудь движение, то полнота, то худоба. Но я мог влюбиться и потому, что мне нравилось ее платьице».
А вот с Михаилом они решили пожениться, тайно, не спросив благословения родителей. Вот как Михаил Чехов в своих воспоминаниях описывает свое решение: «Если ты действительно ставишь жизнь ни во что, — сказал я себе, — соверши сознательно неразумный поступок, который отразился бы на всей твоей жизни». Я стал думать. Неплохо было бы жениться: и неразумно, и обременительно. Мысль эта понравилась мне. Но на ком жениться? У О. Л. Книппер-Чеховой гостили две ее племянницы, и я решил жениться на одной из них. Не надеясь получить согласие ее родителей на брак, я задумал похищение и однажды ранним утром в далекой загородной церкви, подкупив священника, обвенчался без документов и формальностей».
Их тайное венчание, которое состоялось 3 сентября 1914 года, достойно страниц хорошего приключенческого романа. Михаил Чехов прекрасно понимал, что он всего лишь «актеришка», и высокопоставленный отец Ольги ни за что не даст согласие на их брак, партия совсем не подходящая. Подкупил священника одной из церквей пригорода Москвы, и тот тайно обвенчал их. Конечно, молодые люди понимали, что за этот поступок их никто по головке не погладит. Но все оказалось значительно серьезнее. Вечером того же дня, узнав о совершенном действии, к молодым ворвалась разъяренная Ольга Леонардовна. Она была просто в бешенстве и… в страхе. Еще бы, ей брат доверил малолетнюю племянницу, а она не уследила. Ольга Леонардовна плакала, умоляла Олю вернуться к ней, кричала на Михаила, чуть ли не падала в обморок. Страсти бушевали как на сцене театра. Но молодые супруги не собирались отступать, и Ольга Леонардовна уехала ни с чем.
Надо сказать, что Константину Леонардовичу и Луизе Юльевне в конце концов пришлось смириться с выбором дочери. Через некоторое время они приняли Михаила Чехова в семью и даже вполне были довольны зятем. Через полгода после этих бурных событий Оля пишет из Петрограда тете в Москву: «Живем мы у моих родителей. Папа к Мише очень и очень хорошо относится. Мир полный».
Более определенно о поступке Оли Книппер скажет ее старшая сестра Ада: «Я от Оли всегда ожидала такой поступок, не с Мишей, так с другим… Ну что ж, дай Бог счастья. Миша мне не кажется плохим человеком, и, по-видимому, он ее любит. Потом, мне кажется, что любит она не его, а в нем человека талантливого, любящего и понимающего искусство, музыку. Ведь ей 17 лет только, и беда ему, если она прозреет, в чем я и не сомневаюсь». Отметим для себя это «любит она не его». Но кого же? Может быть, того, кто в это время находится за тысячи километров от Петрограда, в тайге за Полярным кругом?»
Но тем ни менее этот брак открыл для девушки череду новых авантюр. Пройдет немного времени, и Михаила Чехова назовут гениальным русским актером. А она, став Ольгой Чеховой, что не маловажно, поселилась в квартире Михаила, тесной, маленькой, затхлой, не идущей в никакое сравнение с огромным домом родителей в Царском селе и роскошными апартаментами тети Ольги Леонардовны в Москве, Оля отмечала: «Я тосковала по свежему воздуху моей девичьей комнаты в Царском селе». Нельзя не отметить и то, что Михаил Чехов, человек творческий, был тяжелым партнером для жизни. Богемный, экспрессивный, избалованный мамочкой, он требовал к себе постоянного внимания. Сюда же прилагалось то, что Михаил пил. К этому делу его сильно пристрастил отец, Александр Павлович, по всем сведениям законченный алкоголик. А поклонницы? У Михаила, как артиста определенно талантливого, их было полно. Причем, окружали они его не только в театре, но и дома. Чему в большой степени способствовала его же матушка. А потом Ольга забеременела. Беременность протекала тяжело, обстановка в доме Чеховых не способствовала успешному протеканию беременности. Бывали нервные срывы, во время которых Ольга подумывала о прерывании ее – принимала горячие ванны, прыгала с большой высоты. Но все завершилось успешно. Осенью 1916 года в семье Чеховых родилась девочку, которую по традиции, назвали Ольгой. Вот как об этом событии в своих воспоминаниях писала Ольга Леонардовна Книппер, чувствовавшая себя крестной матерью этой семьи: «Наконец-то наши дети разродились. Ах, как мучительно было ждать и так близко ощущать, как Оля страдала. Часов 15 она кричала, выбилась из сил, сердце ослабело — тогда наложили щипцы, и вытянули 10-фунтовую здоровую девочку. Мы уже решили, что губы Олины, нос Мишин, а раскрывающийся левый глазок в меня. Миша с любопытством рассматривает незнакомку и говорит, что пока никакого чувства не рождается — конечно, пока». Рождение дочери, которую все стали называть Адой, не принесло покоя в семью Чеховых. Михаил, избалованный и капризный, стал ревновать свою жену к дочери. Ему хотелось, чтобы все внимание было обращено только на него. Плач маленькой девочки его раздражал, он нервничал, кричал на жену и ребенка.
Здесь следует снова оговориться. Мы видим, что Михаил раздражен появлением дочери, которая, кроме всего прочего, на него не слишком похожа. Но уж тем более она не могла быть дочерью Сталина, который в это время находился в Туруханской ссылке. Но это только на первый взгляд…
Александр Островский в книге «Кто стоял за спиной Сталина?» (2004), обращаясь к новым архивным материалам, показывает, что революционное подполье имело «своих людей» не только в деловом мире, но и на всех этажах власти, вплоть до придворного окружения императора и Департамента полиции. Отсюда многочисленные загадки и белые пятна в биографии Сталина. В 1988 году на страницах газеты «Советская культура» была опубликована беседа с журналистом А. Лазебниковым, который на склоне своей жизни поведал о разговоре, который он имел в 1935 или 1936 году с Б.И. Ивановым «…Я, — передавал А. Лазебников слова Б. И. Иванова, — был в ссылке, жил в Курейке с Джугашвили. Все время пока он находился там, в нашей маленькой колонии большевиков постоянно случались провалы. Мы решили поговорить начистоту, так сказать, по „гамбургскому счету“. Назначили день собрания большевиков в Курейке, но Джугашвили на него не явился. А назавтра мы узнали, что он исчез из Курейки — ушел в побег». Что касается «провалов», то Б.И. Иванов скорее всего имеет ввиду имевшие место разборки на бытовой почве (нужно учитывать, что это были события 50-летней давности). Поэтому в приведенном свидетельстве самое главное — это утверждение о том, что И. В. Джугашвили накануне подобного обсуждения исчез из Курейки.
Насколько же соответствует действительности это утверждение? Никаких документальных сведений на этот счет обнаружить не удалось, но удалось найти воспоминания стражника М. А. Мерзлякова, из которых явствует, что в 1916 г. он, обязанный ежедневно проверять наличие своего подопечного, не видел его почти «целое лето». Если верить его объяснениям, он разрешил И. В. Джугашвили одному рыбачить на острове Половинка, располагавшемся по течению Енисея ниже Курейки: «И выезжал он в 18 верстах на целое лето. На целое лето. Там рыбачил». «Я, — отмечал М. А. Мерзляков, — только слухами пользовался, что он не убежал». Итак, отсутствие И. В. Джугашвили летом 1916 года в Курейке подтверждается свидетельством человека, который обязан был ежедневно проверять его местонахождение. Однако если свидетельство М. А. Мерзлякова об отсутствии И. В. Джугашвили в Курейке летом 1916 года заслуживает доверия, то утверждение о его пребывании на острове Половинка вызывает сомнение.
В связи с этим обращают на себя внимание воспоминания А.Е. Бадаева о его встрече с И. В. Джугашвили, произошедшей в 1916 году в городе Енисейске. Сюда сосланные в Сибирь депутаты IV Государственной Думы были переведены из Туруханского края не позднее 22 августа 1915 года. В феврале — марте 1916 года А. Е. Бадаев находился в Красноярске, а затем вернулся в Енисейск, где и встретил 1917 год. «Однажды, — писал он, — власти вызвали Сталина в Красноярск. На обратном пути, обманув бдительность конвоя, он сумел пробраться к нам в Енисейск, где к тому времени мы отбывали ссылку». Все это вместе взятое дает основание поставить вопрос об очередном побеге И. В. Джугашвили из ссылки. При этом жертвой должен был стать стражник М. А. Мерзляков, который на протяжении всего отсутствия И. В. Джугашвили дезинформировал начальство, докладывая о присутствии своего подопечного в Курейке. Ни местное полицейское начальство, ни более высокие власти не предприняли против него никаких санкций, и этим самым как бы признали убедительность его версии о пребывании И. В. Джугашвили на острове Половинка. Получается, что полицейские власти проявили заинтересованность в сокрытии самого побега И. В. Джугашвили. Можно понять, почему пытался скрыть этот факт М. А. Мерзляков. Но для чего это нужно было его начальству? Тем более если сам факт побега был установлен. Возможно, исчезновение И. В. Джугашвили весной — летом 1916 года из Курейки было связано с конфликтом между ним и семьей Перепрыгиных. Перепрыгина Лида, которой уже шел семнадцатый год, ждала от него ребенка.
Судя по всему, ждала от него ребенка не только Лида, но и Ольга Чехова, которая, как мы видели выше, после долгих сомнений и терзаний родила дочку осенью 1916 года. Ситуация осложнялась еще тем, что в Ольгу был безнадёжно влюблен двоюродный брат Михаила Чехова, Владимир, делавший ей предложения и мучивший её своими признаниями. В сентябре 1917 года он был принят в сотрудники Художественного театра, а в декабре застрелился, похитив браунинг из письменного стола Михаила. Это произвело на Ольгу сильнейшее впечатление.
В декабре 1917 года Ольга, собрав вещи, покидает дом Михаила. На прощание, видя, как муж сильно переживает разлуку, она погладила его по щеке и сказала: «Какой ты некрасивый! Ну, прощай. Скоро забудешь».
Не все так просто было в их разрыве. Не надо представлять Ольгу Константиновку какой-то жертвой, которая долго безропотно терпела выходки пьяницы – мужа и издевательства деспотичной свекрови. Ведь ушла она от Михаила не в одиночество, не к маме и папе, а к другому мужчине, к некоему Фридриху Яроши, бывшему австро-венгерскому пленному, неизвестно почему до сих пор обитавшему в Москве. Михаил Чехов знал, куда уходит его жена с дочерью. Вот как он пишет в своих воспоминаниях: «После четырехлетнего замужества жена моя Ольга ушла от меня с человеком, о котором я хочу сказать несколько слов. Это был авантюрист того типа, о котором мне так много и занимательно рассказывал мой отец. Изящный, красивый, обаятельный и талантливый, человек этот обладал большой внутренней силой, неотразимо влиявшей на людей. Он безошибочно достигал всех своих целей, но цели эти всегда были темны и аморальны. Он выдавал себя за писателя и часто увлекательно излагал нам темы своих будущих рассказов. Когда на улицах Москвы еще шли бои, когда через несколько домов от нас артиллерия расстреливала здание, в котором засели юнкера, когда свист пуль слышался не переставая днем и ночью и стекла в окнах были выбиты и заложены изнутри подушками, авантюрист, о котором я говорю, свободно ходил по улицам, ежедневно посещая нас, был весел и очарователен, как всегда. Смеясь, он говорил, что его не могут убить. «Если ты умеешь презирать жизнь до конца, — говорил он, — она вне опасности. Под его влиянием Ольга ушла от меня». После развода Ольга оставила себе фамилию первого мужа – Чехова. «Она предпочла разделить со мной мою славу», – пошутит по этому поводу Михаил Чехов.
В 1921 году Ольга Константиновна Чехова обращается к Луначарскому, народному комиссару просвещения, с просьбой разрешить ей поездку в Берлин «для поправки здоровья и продолжения театрального образования». Разрешение было получено, и Ольга вместе с Фридрихом Яроши, который к тому времени уже стал ее мужем, выезжает в Германию. Возвращаться в Россию она больше не собирается.
Начальник КРО — контрразведывательного отдела ГПУ Артур Христофорович Артузов взял за правило регулярно просматривать списки лиц, подавших заявления с просьбой о разрешении выезда на постоянное жительство за границу. Увидев в одном из них имя актрисы МХАТа Ольги Константиновны Чеховой, ходатайствующей о выезде в Германию для «получения образования в области кинематографии», и рассудив, что она вполне могла бы пригодиться ГПУ, решил встретиться и побеседовать с ней лично.
Пришедший по почте листок серой бумаги с вызовом в Народный комиссариат иностранных дел Ольга Чехова восприняла спокойно. Ничего необычного не произошло и в самом Наркомате, куда она приехала в назначенное время. Сотрудник, назвавшийся не «товарищем Артузовым», как было заведено, а по-домашнему просто — Григорием Христофоровичем, принял её доброжелательно, пожалуй, даже радушно, расспросил о жизни, поинтересовался мнением о новых постановках Художественного театра. Обычно сдержанная, Ольга вдруг разоткровенничалась, рассказала, что новые постановки ей совсем не нравятся, так как стали похожи на балаган, и вообще театр устарел, а будущее за кинематографом. Потому-то она и хочет уехать за границу, чтобы стать там настоящей киноактрисой.
Григорий Христофорович, казавшийся таким внимательным и чутким, не только прекрасно понял Ольгу, но и пообещал посодействовать быстрейшему оформлению разрешения на выезд. Правда, прощаясь, обратился с личной просьбой, нисколько, впрочем, не обременительной: не сможет ли уважаемая Ольга Константиновна оказать посильную помощь его друзьям, если тем вдруг случится оказаться за границей? А чтобы не возникло недоразумений, смеясь, добавил он, от него ли прибыли нежданные гости, они произнесут что-то вроде пароля: о том, например, что «не любят ночевать в тростнике, так как боятся комаров». Всё, что говорил этот милейший человек, Ольге показалось забавным, и она согласилась выполнить его просьбу.
Перед отъездом, прежде чем выдать разрешение, Ольгу Константиновну пригласили в 4-е (разведывательное) управление штаба РККА, и с ней беседовал начальник Управления Ян Берзин. Что хотели от женщины в столь серьезном учреждении?
Обстоятельства этого отъезда покрыты тайной, как и многое в последующей жизни Ольги Чеховой. Документальных свидетельств не сохранилось или они не обнародованы, но по слухам отъезду предшествовали длительные беседы Ольги с тем самым Яном Берзиным из Разведуправления РККА. Возможно, тогда и произошла её вербовка, а в качестве гарантии в Москве оставили её мать и дочь. Ведь это была дочь Сталина.
С первых же дней жизни в Берлине Чехова взяла за правило не поддерживать никаких отношений с русскими эмигрантами. Ей были неинтересны, да и несимпатичны эти растерянные люди, смертельно тосковавшие о прошлом и жившие только ожиданием скорого падения большевиков. Не хватало на ненужное общение и времени — если она хочет сниматься в немецких фильмах, а Ольга этого очень хотела, нужно было как можно быстрее в совершенстве овладеть языком. В артистический мир Берлина ей пришлось пробиваться самой.
Германия приняла Ольгу Чехову. Все-таки хотя и носила она настоящую русскую фамилию, но корни-то у нее были чисто немецкие. Да и внешностью, как говорится, обладала чисто арийской. Высокая, стройная, со светлыми волосами, надменным лицом и голубыми глазами. Вначале, правда, приходилось довольствоваться ролями в маленьких театрах. Ведь в Берлине никто и не слышал, что существует некая артистка Ольга Чехова. Свое имя пришлось делать самой. Да и с языком были проблемы. Хотя немецкий язык в семье Книппер считался вторым родным языком, но берлинский акцент есть берлинский. Ольге в первые годы жизни в Германии пришлось много работать над своим произношением. Зато потом никто не мог сказать, что она не настоящая немка.
Начало двадцатых годов прошлого столетия – знаменательные годы для Германии! Новый вид искусства – кинематограф – набирает свою популярность. В Германии сосредоточены лучшие киностудии Европы, лучшие режиссеры, лучшие актеры. Вот в этот мир и попадает двадцатичетырехлетняя Ольга Чехова. Дебютировала она в фильме Фридриха Вильгельма Мурнау «Замок Фогелед». Фильм имел успех, молодую актрису заметили и другие режиссеры. Снималась она много, в шести-восьми фильмах в год. И хотя роли, которые ей предлагали, в основном были неинтересные и однотипные, Ольга не отказывалась. В 1923 году она благополучно и без скандалов разошлась со своим вторым мужем Фридрихом Яроши. Страсть, которую он ей внушил в Москве, давно прошла, а ничем другим Яроши удержать Ольгу не мог. Вокруг нее кружило столько интересных мужчин, что обращать внимание на Фридриха уже не стоило.
Ольга начала жизнь с «чистого листа». У неё был небольшой опыт игры в любительских спектаклях, и она пробует себя на сцене, играя в маленьких берлинских театрах. Ольга охотно бралась за любые, даже самые невыигрышные роли, упорно пробиваясь наверх. Театральная карьера явно не складывалась, к счастью, ей предложили несколько небольших ролей в кино. Врожденный аристократизм и красота, а когда надо – бесстрастность или обаяние – быстро проложили ей путь к успеху. Зарабатывать деньги Ольга научилась. Ведь с каждым фильмом гонорары ее возрастали. Но и сама она не ленилась. В эти годы она пишет в Москву своей любимой тете Ольге Леонардовне: «Я работаю с энергией ста лошадей. Ведь, кроме занятий с Мишей, никакой школы у меня нет».
Она умела покорять и очаровывать людей. Да, она была красива и смотрелась на экране великолепно. Кинокритики отмечали, что на нее просто смотреть было удовольствие. Ничего особенного вроде бы не делала, да и роли исполняла однообразные и однотипные, в основном авантюристок и аристократок (очень подходили к ее типу), но зрители ее выделяли из череды остальных.
А после выхода на экраны фильма «Мулен Руж», снятого английским режиссером Эвалдом Дюпонтом в 1928 году, получила всемирную известность. Немецкой актрисой заинтересовался и сам всемогущий Голливуд, ее пригласили в Америку. Ольга Чехова даже поработала там, снялась в нескольких фильмах. Например, у знаменитого Альфреда Хичкока «Мэри». Подружилась с великим Чарли Чаплином и другими звездами Голливуда.
«Запад я где-то принимаю, а где-то отталкиваю всеми силами. Людей сторонюсь, чужие все, ископаемые какие-то», — пишет она тете Ольге Леонардовне 10 декабря 1931 года. Она довольно долго чувствовала себя чужой, говорила с сильным русским акцентом и трезво смотрела на мир. «Здесь каждое слово — деньги, каждый день — деньги… Зовут в Америку, но я не поеду, не могу я среди людей без сердца и души работать» (из письма к О.Л. Книппер-Чеховой 27 сентября 1927 года).
К этому времени у нее уже был большой уютный дом в самом центе Берлина, огромные гонорары, она сама может ставить условия режиссерам. Ольга добилась разрешения на выезд из СССР матери, дочери и сестры, на что советские власти пошли удивительно быстро… Репертуар ее разнообразен, блещет и во фривольно-эротических фильмах, и во вполне добропорядочных. Кого бы она ни играла, проститутку ли или аристократку, ее героини всегда полны шарма и женского обаяния. Недаром, она считалась лучшей актрисой Германии. Чехова снялась в сто тридцати двух картинах, в основном романтического характера. Ни одна из них не демонстрировалась в СССР, хотя некоторые роли вошли в классику мирового кино.
С Михаилом Чеховым Ольга встретилась в июле 1928 года, когда он с женой приехал в Берлин. Они встретились дружелюбно, хотя находились отнюдь не в равном положении: он имел намерение остаться в Германии, не желал возвращаться в Советский Союз, но немецкого языка не знал и работы у него не было, а Ольга Чехова была актрисой немецкого кино. Она захотела помочь своему бывшему мужу, сняла для него и его жены неподалеку от себя уютную трехкомнатную квартиру и устроила очередную «авантюру»: решила снимать фильм как режиссер, пригласив на одну из ролей Михаила Чехова. Затем Ольга познакомила его с Максом Рейнхардтом, и вскоре Чехов начал репетировать у немецкого режиссера. В 1930 году в огромном берлинском кинотеатре «Капитоль» состоялась премьера фильма «Тройка». Чехов играл в этой картине роль Пашки, деревенского дурачка. Алиса Коонен, первая актриса знаменитого Камерного театра, писала в своих «Страницах жизни»: «Как-то по приезде в Берлин, выйдя вечером на Курфюрстендам, мы увидели идущего нам навстречу Михаила Чехова — в цилиндре и фрачной накидке… Он очень обрадовался нашей встрече, расспрашивал о Москве, о театральных делах и тут же пригласил нас на премьеру фильма, в котором ведущую роль играла Ольга Чехова, а он сам участвовал в эпизоде. И была в этом маленьком человеке удивительная детская трогательность. Какой-то сложный и прекрасный внутренний мир скрывался за его невнятным бормотанием. И сразу повеяло настоящим, большим искусством».
Но все равно, Михаил Чехов в Германии не прижился. Он уехал в Америку, где открыл театральную студию и занялся преподавательской деятельностью.
Между тем оставшийся в Москве начальник КРО Артузов о своей «крестнице» не забыл. И когда летом 1923 года его старая знакомая Лариса Рейснер собиралась ехать в Германию, где при содействии 4-го (разведывательного) управления РККА и агентуры ОГПУ Коминтерн готовил вооружённое восстание, Артузов снабдил её адресом Ольги Чеховой. Для Рейснер это было более чем кстати, поскольку в Берлин она ехала по поддельным документам и надо было как-то решать проблему с жильём. Да и чекисту такая проверочная комбинация давала возможность оценить, насколько Чехова может быть полезна его ведомству в будущем. Приехав в Берлин, Рейснер сразу же отправилась на Клюкштрассе к Чеховой, и та без лишних расспросов поселила у себя обаятельную «журналистку», заявившую с порога, что «не хочет ночевать в тростниках, потому что боится комаров». Отношения между Ольгой и Ларисой, судя по всему, сложились, так как, вернувшись из Германии после подавления попытки вооружённого восстания, Рейснер с восторгом докладывала Артузову: «А твоя артисточка молодец, не робкого десятка. Когда в Гамбурге начались бои и немецкие бюргеры в Берлине тряслись от страха, она реагировала спокойно и очень рассудительно».
Так прозаически возобновилась многолетняя связь Ольги Константиновны Чеховой с советской разведкой. Невольно напрашивается вопрос: что же такого могла сообщать из Германии обычная актриса, если глава советской госбезопасности, по словам сына, держал её на личной связи? Разгадка проста: актриса сумела сблизиться с Евой Браун, официальной «любимой женщиной» Гитлера, и знала от неё всё, что касалось личной жизни фюрера.
Познакомились они совершенно случайно летом 1935 года в мюнхенской опере. В тот вечер давали «Тристана и Изольду» Вагнера, и соседкой Чеховой по ложе оказалась молодая красивая немка с грустным лицом. Разыгрывавшаяся на сцене история трагической любви французского рыцаря и жены короля, видимо, так действовала на неё, что женщина то и дело вытирала слезы. «Всё, как и у нас с Адольфом: долг убивает чувства!» — вырвалось у неё. Это тронуло Ольгу, и она постаралась утешить немку, назвавшуюся Евой Браун. В то время это имя было ещё мало известно, хотя слухи, будто Ева Браун — любовница набиравшего силу нацистского вождя, уже ходили. Интуиция подсказала Ольге, что такое знакомство может оказаться полезным. Поэтому, когда после спектакля немка попросила её поставить свой автограф на театральной программке, Чехова тут же согласилась и даже пригласила Еву посетить киностудию, чтобы посмотреть, как делается кино. Так началась дружба знаменитой актрисы с подругой фюрера Евой Браун, оказавшейся особой довольно откровенной. Все эти «женские секреты» мгновенно оказывались в Москве и докладывались Сталину.
До войны из фашистской Германии Ольга часто писала письма родным в СССР, передавала небольшие посылки через выезжавших за рубеж советских актеров. В то время это было возможно только при благосклонности НКВД. Возможно, между Чеховой и руководством НКВД была договоренность о неразглашении сведений о её деятельности даже в далеком будущем. Об этом косвенно свидетельствуют и послевоенные события.
А между тем в Германии наступали новые времена. Новый период жизни Ольги начался с приходом к власти нацистов. Бежать бы от «черной чумы» фашизма. Впрочем, многие так и сделали. Германию покинули некоторые режиссеры, с которыми работала Ольга Чехова, ее коллеги – артисты. А она осталась. Укрепил позиции Чеховой и довел до звания «Государственной актрисы Германии» один случай. В начале тридцатых годов на экранах появилась великолепная Марлен Дитрих, актриса, несомненно, великая и талантливая. В хорошие времена Ольге Чеховой с ней бы не поспорить. Что скрывать, не тот уровень. Но Дитрих прельстилась обещаниями Голливуда и уехала в Америку. А Чехова осталась. Вот так. Разве могла не оценить Германия такого патриотического поступка? Ольгу Чехову представляют Гитлеру, Гиммлеру, Геббельсу. Со всеми она на «дружеской ноге». Ученица русской школы театрального искусства становится первой кинозвездой гитлеровского кинематографа. Ей удалось добиться особого расположения Гитлера, который ради неё устраивал большие приемы. Когда фюрер на глазах у нескольких тысяч присутствующих нежно поцеловал ей руку и удалился с ней в соседнюю комнату, это вызвало среди высокопоставленных лиц и промышленников ошеломление. Ее ближайшими подругами были Ева Браун, Магда Геббельс, Лени Рифеншталь, она общалась с женой Геринга актрисой Эмми Зоннеман. Но главное, Ольгу Чехову любил сам фюрер, ставивший ее выше признанных актрис Марики Рокк. и Цары Леандер.
Гитлер особенно полюбил Ольгу Чехову после фильма «Пылающая граница». После премьеры даже пригласил на прием, мило разговаривал, высоко оценивал ее актерские качества. Да и потом никогда не забывал поздравить Чехову с праздниками, посылал ей подарки и открытки. В конце концов Адольф дарит ей свое фото с надписью: «Фрау Ольге Чеховой – откровенно восхищенный и удивленный». А вот что она писала о встречах с фюрером: «Мое первое впечатление о нем: робкий, неловкий, хотя держит себя с дамами с австрийской любезностью. Поразительно, почти непостижимо, его превращение из разглагольствующего зануды в фанатичного подстрекателя».
Гитлер её обожал и оказывал всяческие знаки внимания. Возможно, фюреру импонировал её аристократизм, которого так не хватало практически всем германским актрисам. Да и окружение Гитлера аристократизмом не блистало. Благодаря покровительству фюрера и личному обаянию у Ольги установились хорошие отношения с вождями Рейха, способствовала и дружба с женой Геринга, актрисой Эмми Зоннеман. Недолюбливал Чехову только Геббельс, возможно, это связано с его повышенным интересом к актрисам и подчеркнуто безразличным отношением Ольги к нему.
Стоит отметить, что в «высший свет» в 1933 году её ввёл как раз министр пропаганды Геббельс, представив на приеме фюреру, после чего ему пришлось от Ольги дистанцироваться. Была ли Ольга любовницей Гитлера? Она об этом не пишет, а сплетни – они и есть сплетни. Пусть это останется её тайной.
Фюрер лично приглашал Ольгу Константиновну Чехову на все важные государственные торжества, причем всегда сажал ее рядом с собой. Во время визита в Германию В. М. Молотова он представил ему актрису первой. Ее авторитет в стране был необыкновенный, к ней за помощью обращались многие высокопоставленные чиновники и военные, отчаявшись решить свои проблемы обычным способом. В 1936 Ольге Чеховой было присвоено звание государственной актрисы Германии.

10645123_600508556745001_6682907399238419159_n
Из воспоминаний Чеховой: «… В 1936 году у меня было много предложений, я имела большой успех в театрах, и всех иностранцев, что наезжали в Берлин, вели ко мне в театр, как в зверинец. На приемах после спектакля я бывала один-два раза в год, очень коротко. Точно не помню, в котором это было году, когда приезжал из Югославии король с женой. Кажется, в 1938-м. Весь Берлин был украшен и освещен, как никогда. Первый день их принимал Гитлер у себя, потом спектакль (опера Вагнера), второй день на даче Геббельса в Ланке, на третьем приеме была — вечером, в 11 часов, и хоть я отказывалась, пришлось поехать. Королевская чета видела меня часто в фильмах, и королева хотела со мной познакомиться. Прием в Шарлоттенбургском дворце был дан Герингом — значит, все было очень богато». «В прусском старинном дворце комнаты были освещены свечами в старых люстрах, все присутствующие были в костюмах времен Фридриха Великого. После ужина я сидела с королевской парой в саду — говорили о моих фильмах, гастролях и о Московском Художественном театре… Потом началась программа, и я незаметно уехала. Мой шофер был в восторге — всех поили, кормили, давали папиросы».
Гиммлер Ольгу Чехову просто обожал, не пропускал ни одной ее премьеры, постоянно домогался ее любви, делая пошлые намеки и предложения. Она же к нему относилась с долей презрения. «Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер производит впечатление чего-то незначительного. Похожий на землемера на пенсии, с круглым обывательским лицом, он топчется и чувствует себя явно не в своей тарелке, когда же видит меня в глубоком декольте, каменеет от изумления».
Ольга Константиновна – умная женщина. Прекрасно понимает, что с такими людьми шутки заканчиваются плохо. Не поэтому ли в 1936 году она бросается в скоропалительный брак и на время покидает Германию, уезжает к мужу в Бельгию? Ее избранником стал бельгийский красавец, миллионер Марсель Робинс, человек порядочный, но очень изнеженный и избалованный. Так характеризует его Чехова. Робинс поселяет свою жену в шикарном доме в центре Брюсселя, окружает вниманием и роскошью. Но он очень ревнив. Публичная жизнь жены раздражает и злит его. К тому же вдруг оказывается, что Марсель Робинс скуп. Супруги быстро расстаются, и Ольга Чехова возвращается в Берлин, надеясь, что ухаживания Гиммлера будут не столь настойчивы. К тому же приближались страшные времена, подготовка к войне с Советским союзом шла полным ходом. Учитывая тот факт, что Ольга Константиновна была агентом советской разведки, ей просто необходимо было быть в Берлине. Когда ее тетя, Ольга Леонардовна, посетила Берлин в 1937 году, то была совершенно потрясена тем приемом, который организовала в ее честь племянница. На него прибыли все без исключения руководители фашистской Германии во главе с самим фюрером… После этого приема тётя вернулась в Москву раньше намеченного срока. Приехав домой, Ольга Леонардовна доверила тайну только Софье Ивановне Баклановой, своему самому близкому другу. Она была очень напугана. На дворе стоял 1937 год. Спустя тридцать лет, уже после смерти Ольги Леонардовны, Софья Ивановна рассказала об этом самым близким людям.
В книге переводчика Сталина Валентина Бережкова «С дипломатической миссией в Берлине. 1940 — 1941» рассказывается, что на всех правительственных раутах в честь Молотова в Берлине рядом с вождями Рейха постоянно бывали киноактрисы — Ольга Чехова, Цара Леандер и Пола Негри. Известно, что Ольга Чехова присутствовала на пышном правительственном приёме в честь советской делегации, которую возглавлял Вячеслав Михайлович Молотов. Известно также, что к русским она во время приёма даже не приближалась и ни с кем из них не разговаривала, а по окончании мероприятия сразу же уехала в автомобиле в свой особняк на Гросс-Глинике.
Генерал-лейтенант П.А. Судоплатов пишет в своих мемуарах: «Известная актриса Ольга Чехова, бывшая жена племянника знаменитого писателя, была близка к Радзивиллу и Герингу и через родню в Закавказье связана с Берией. Позднее она была на личной связи в 1946-1950 годах у сменившего Берию министра госбезопасности Абакумова. Первоначально предполагалось использовать именно ее для связи с Радзивиллом. У нас существовал план убийства Гитлера, в соответствии с которым Радзивилл и Ольга Чехова должны были при помощи своих друзей среди немецкой аристократии обеспечить нашим людям доступ к Гитлеру. Группа агентов, заброшенных в Германию и находившихся в Берлине в подполье, полностью подчинялась боевику Игорю Миклашевскому, прибывшему в Германию в начале 1942 года. В 1942 году Миклашевскому удалось на одном из приемов встретиться с Ольгой Чеховой. Он передал в Москву, что можно будет легко убрать Геринга, но Кремль не проявлял к этому особого интереса. В 1943 году Сталин отказался от своего первоначального плана покушения на Гитлера, потому что боялся: как только Гитлер будет устранен, нацистские круги и военные попытаются заключить сепаратный мирный договор с союзниками без участия Советского Союза».
Ольга продолжала сниматься, ездила на фронт с концертами, её любили солдаты и офицеры, она поднимала дух германской армии, её фотографии у лётчиков люфтваффе и в солдатских окопах.
Именно в этот период у Ольги Чеховой начался бурный роман с асом люфтваффе капитаном Фердинандом Йепом, кавалером множества наград и человеком весьма храбрым. Познакомились они во время одного из концертов, на котором Ольга Чехова выступала перед офицерами люфтваффе. Их представили друг другу, и он сразу же покорил ее сердце. Высокий, сильный, молодой, значительно ее моложе, Фердинанд Йеп показался ей идеалом мужчины. То была любовь с первого взгляда. К тому же ее избранник был образован, начитан, прекрасно музицировал.
Из-за ее постоянных съемок и гастролей и того, что он был офицером действующей армии, встречи их были коротки и редки. Зато влюбленные писали письма, полные нежностей и признаний. Чуть больше года длилась их любовь. А потом, в конце 1941 года, самолет Фердинанда Йепа был сбит англичанами над Ла-Маншем. А жизнь, между тем, продолжалась. За годы войны Ольга Константиновна снялась более чем в двадцати фильмах. И что самое интересное, ее никто не тронул. А она, как-никак, все-таки была, хоть отчасти, русская. Да и фамилия, скажем, была не подходящая. Чехова… Неоднократно ей предлагали сменить ее на девичью – Книппер, но она отказывалась.
Правда, в начале 1945 года произошел неприятный инцидент, который, впрочем, инцидентом и остался. Отвергнутый со своей любовью Гиммлер подписал приказ об аресте Ольги Чеховой. Что значит попасть в гестапо, она прекрасно знала. Но этого, к счастью, не произошло. Когда эсэсовцы во главе с Гимлером вошли в дом, они увидели, что утренний кофе она пьёт вместе с Гитлером. Арест так и не состоялся. Ольга никогда не назвала причину, из-за которой Гимлер хотел расправиться с ней. Но сам факт желания арестовать и вывести актрису из-под опеки Фюрера говорит о многом. Тем более, что сам Гитлер сообщил ей, что он ясно выразился Гимлеру, сказав: «Я беру над фрау Чеховой шефство». Знал-ли Гитлер о разведывательной деятельности Чеховой? О том, что она была близка со Сталиным? А если знал, то почему препятствовал её аресту? Или он был слишком самоуверен и не допускал мысли, что его может обманывать эта беззащитная женщина? Что она могла сообщить Сталину точное время танкового удара под Курском?
Сейчас трудно сказать, был ли предполагаемый арест связан непосредственно с тем, что подозрения возникли в отношении самой Чеховой или причина в ее очередном замужестве. В годы войны, во время одной из киносъемок, Ольга Чехова познакомилась с тридцатилетним кинорежиссером Карлом Вольфом, в прошлом спортсменом, ярким, интересным человеком. Они поженились. К несчастью, биография мужа Чеховой оказалась не слишком чиста, по меркам фашистов. Его бабушка по отцу оказалась наполовину еврейкой. Его убили неподалеку от киностудии. «Убийц» так и не нашли.
Ряд западных источников сегодня с уверенностью утверждает, что именно Ольга Чехова и была тем таинственным, прекрасно осведомленным источником информации, с которым поддерживал связь обосновавшийся в Швейцарии знаменитый резидент советской разведки Шандор Радо (кодовое имя «Дора»).
В 1943 году «Дора» получала сведения из Берлина по двум каналам. Первый – работала хорошо отлаженная курьерская связь между Германией и Швейцарией. По этому каналу сведения от Ольги поступали к Рудольфу Рёсслеру («Люци»), а от него – к «Доре». Cвязник «Вертер», он же один из важных источников, имел возможность приезжать в Швейцарию или пересекать ее по пути из Берлина в Рим. Эти поездки, видимо, происходили часто, что позволяло «Доре» доложить в Центр: информация, которую она получает из Берлина, находится в пути от 2 до 5 дней и не больше. Второй канал был радиофицирован – «Люци» получал сведения из Берлина по закрытому радиотелеграфу, пользуясь возможностями швейцарской разведки. Он передавал заполненные бланки радиограмм Тейлору, который был его другом и одним из источников Шандора Радо. Тейлор, или Кристиан Шнейдер, работал переводчиком в Международном бюро труда, находившемся в Женеве, под началом Рашель Дюбендорфер, умной строгой польской еврейки. Она имела псевдоним «Сиси» и была групповодом в резидентуре Радо. До весны 1941 года Тейлор лишь снабжал «Сиси» политической информацией, но затем ей в руки вдруг хлынул поток военных сведений огромной важности. Заинтригованная, она попыталась узнать, кто является источником такой информации, кто скрывается за кодовым именем «Люци», но Тейлор сказал, что источник надежен, однако раскрывать его личность он не станет ни при каких обстоятельствах. По этому каналу отправление в Москву телеграмм, получаемых из Берлина, занимало в среднем на 24 часа, и обычно даже прибывающие к вечеру телеграммы уходили в Москву в ту же ночь, в то же время.
Долгое время о «Люци» не было известно ничего и впервые его имя — Рудольф Рёсслер — было названо в 1944 году после провала и ареста группы «Дора». Ныне о Рёсслере написаны сотни страниц. Аллен Даллес, директор ЦРУ, в своей книге пишет: «Советское командование использовало фантастический источник информации, находившийся в Швейцарии, по имени Рудольф Рёсслер… Рёсслеру удавалось получать в Люцерне сведения, засекреченные высшим немецким командованием в Берлине, с непрерывной регулярностью, часто менее чем за 24 часа после того, как принимались ежедневные решения по вопросам Восточного фронта…»
Кто же были берлинские друзья Рёсслера? Предполагается, что Рёсслер получал информацию из нескольких источников. Первый, под кодовым именем «Вертер», кто-то из штаба Вермахта. Второй, «Ольга» — из командования Люфтваффе. Далее «Анна» из МИДа. Всего около 200 человек. В 1943 году Рёсслер передал советской разведке данные об операции «Цитадель». Фактически наша победа под Курском была обеспечена ещё 12 апреля 1943 года, когда советская разведка положила на стол Сталина план будущей операции «Цитадель», подписанный всеми генералами вермахта, — сам Гитлер увидел этот же план… только через три дня! Именно благодаря этому СССР смог подготовиться к немецкому танковому наступлению и сокрушить врага. Источник информации фигурировал под псевдонимом «Вертер». Согласно Рёсслеру, данные исходили от высокопоставленных членов германского командования, которых Рёсслер знал еще с довоенных времен. На Нюрнбергском процессе генерал-полковник, начальник штаба ОКВ Альфред Йодль говорил, что сведения об операции появились в Москве раньше, чем у него на письменном столе. Именно Рёсслер передал в Москву данные о среднем (по советской классификации — тяжёлом) танке Пантера, включая сведения о толщине брони, особенностях вооружения, объёмах производства, а также месторасположение заводов-изготовителей.
В двухтомном исследовании Пауля Кареля «Восточный фронт» (Paul Carell, 1911-1997, настоящее имя Paul Karl Schmidt, с 1984 года Paul Schmidt-Carell, пресс-атташе Иоахима фон Риббентропа, оберштурмбанфюрер СС, переводчик Гитлера, позднее личный советник и шеф службы безопасности Акселя Шпрингера) утверждается, что человеком, предопределившим исход многих операций Великой Отечественной войны, был агент «Вертер». На этом основании некоторые исследователи полагают, что уж если искать прототипа Штирлица, то им, несомненно, был «Вертер». Не исключено, что Юлиан Семенов знал о существовании этого агента, но был связан обязательством не упоминать его кодовое имя, так как «Вертер» в те годы еще мог работать на советскую разведку.
Примерно в то время, когда гестапо обложило советскую агентурную сеть «Красная капелла», служба радиобезопасности схватила Харро Шульце-Бойзена. Его великолепная организация с контактами в нескольких министерствах была уничтожена. Москва потеряла одного из самых лучших, самых надёжных и самых фанатичных агентов. Но уже через несколько недель брешь была закрыта. Уже летом 1942 года немецкая контрразведка обнаружила множество свидетельств, что Советское Верховное Главнокомандование постоянно получает точную информацию об объеме производства военной промышленности Германии, новых видах вооружений и, главное, планах и намерениях немецкого командования. Генерал-полковник Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск, в 1955 году утверждал: «Почти все наступательные немецкие операции становились известны противнику, как только Главное командование Вермахта заканчивало их разработку, даже до того, как планы ложились на мой стол; всё это вследствие измены одного из сотрудников Генерального штаба сухопутных войск. Всю войну мы не могли пресечь утечку информации».
Руководители советской разведки обращались в швейцарскую резидентуру так, как будто бы они запрашивали сведения в справочном бюро. И они получали всё, в чём были заинтересованы. «Даже поверхностный анализ данных радиоперехвата показывает, что на всех фазах войны в России агенты советского Генерального штаба работали первоклассно. Часть переданной информации могла быть получена только из высших немецких военных кругов — такое впечатление, что советским агентам в Женеве и Лозанне диктовали на ключ прямо из Ставки фюрера», — отмечает Пауль Карель. И далее он приводит поразительные примеры. 9 ноября 1942 года, когда Сталинград был почти взят, а Красная Армия готовила контрудар, немецкая радиоразведка перехватила шифровку, в которой говорилось следующее: «Доре. Где расположены немецкие тыловые оборонительные позиции на линии к юго-западу от Сталинграда и вдоль Дона? Директор». Несколько часов спустя поступил дополнительный запрос: «Доре. Где сейчас находятся 11 и 18 танковые дивизии и 25 моторизованная дивизия, которые раньше действовали в районе Брянска. Директор». 26 ноября 1942 года, когда кольцо под Сталинградом сомкнулось, «Директор» сигнализировал «Доре»: «Сообщите о конкретных шагах, планируемых Генеральным штабом сухопутных войск в связи с наступлением Красной Армии у Сталинграда». В Рождество 1942 года он затребовал: «Вертер должен конкретно выяснить, сколько в целом дивизий подготовки пополнений будет сформировано из новобранцев к 1 января. Ответить срочно».
Пауль Карель отмечает, что в этой радиограмме впервые появляется самое загадочное имя советской разведки в Германии – «Вертер». 16 января 1943 года «Вертер» снова упоминается в радиограмме «Доре»: «Безотлагательно и в первую очередь отсылайте информацию Люци и Вертера о Кавказском фронте, Восточном фронте, а также об отправке новых дивизий на Восточный фронт. Последние сведения Вертера были исключительно ценными. Директор». Сверхсекретная информация исходила непосредственно от Главного командования Вермахта и из Ставки самого фюрера. Отсюда можно сделать вывод, что источник находился в ближайшем окружении Гитлера. Это мог быть Борман. В любом случае, это был близкий фюреру человек. Мало того, Карель утверждает, что «Вертер» был более информирован, чем сам Геббельс. Именно об этом свидетельствуют его донесения. Например, 15 апреля 1943 года Гитлер подписал боевой приказ № 6 о начале операции «Цитадель». Первая дата для наступления на Курской дуге была определена как 5 мая. Затем она несколько раз менялась. И обо всех этих изменениях сразу же становилось известно Сталину. Наконец, в Ставке фюрера 1 июля 1943 года были собраны военачальники, которым Гитлер сообщил, что начало наступления под Курском — через четыре дня, рассчитывая на внезапность. Но эти данные в тот же вечер были переданы в Москву. Это мог сделать только человек, который присутствовал на этом совещании.
Сегодня очевидно, что под именем «Вертер» действовала группа из нескольких высших чинов Рейха, завербованных Ольгой Чеховой при помощи Мартина Бормана. Вся информация передавалась через Ольгу «Люци» в Швейцарию и далее через «Дору» в Москву. При этом большинство участников этой цепочки лично знакомы не были. Известно, что перед своей смертью 11 декабря 1958 года Рудольф Рёсслер он назвал имена агентов в Берлине сотрудникам ГРУ СССР — правда, наши спецслужбы комментариев по этому поводу не дают. Даже спустя 70 лет после битвы на Курской дуге архивы по работе агента «Люци» всё ещё засекречены. Его похоронили на деревенском кладбище Криенса близ Люцерна. На скромной надгробной плите надпись «Рудольф Рёсслер. 1897-1958».
Ольга Чехова счастливо пережила войну, а в мае победного 1945 года сотрудники ГУКР «Смерш» по личному указанию Виктора Семёновича Абакумова вывезли Ольгу Чехову в Москву, где она некоторое время жила на конспиративной квартире МГБ СССР. Потом, якобы по указанию самого всесильного Лаврентия Павловича Берия, актрису со всеми возможными тогда удобствами доставили обратно в Германию, обеспечили продуктами и надёжной охраной. Можно нисколько не сомневаться: охрана, состоявшая из офицеров «Смерш», прошедших горнило фронтов и справлявшихся с прекрасно обученными немецкими диверсантами, была очень надёжной. Спустя некоторое время на первых полосах многих западных газет появились броские заголовки: «Кинозвезда Ольга Чехова — русская Мата Хари!», «Государственная актриса Германии работала на советскую разведку», «Сталин вручил Чеховой орден Ленина», «Дом в Гросс-Глинике был гнездом русской разведки». Сын Лаврентия Берии — Серго Гегечкори-Берия, в своей книге «Мой отец — Лаврентий Берия» написал, что у него нет никаких сомнений в том, что актриса Ольга Чехова была нелегальным советским разведчиком высокого класса. А то, что в отношении неё не сохранилось никаких документов, по мнению Серго Берии, объясняется очень просто: его отец, Лаврентий Павлович, считал — настоящего ценного нелегала нельзя проводить по картотекам аппарата разведки, чтобы полностью сохранить тайну. Якобы так не проходили по картотекам сотни разведчиков-нелегалов. В частности, Серго Берия пишет: «У отца был ряд людей, которым он абсолютно доверял. Они-то и поддерживали связь с такими разведчиками, как Ольга Чехова… Её вклад в успехи нашей разведки переоценить трудно. Ольга Константиновна была поистине бесценным источником информации, которым не зря так дорожил Берия».
В книге Владимира Книппера «Пора галлюцинаций» приводится документ, подписанный начальником четвертого отдела Главного управления «Смерш»: «О. К. Чехова в настоящее время проживает в гор. Берлине, Фридрихсхаген, Шпреештрассе, 2. Вместе с ней проживают: Чехова-Руст Ольга Михайловна, 1916 года рождения, дочь О. К. Чеховой, актриса. Руст Вильгельм, немец, врач-гинеколог, с апреля 1945 года в германской армии, был в плену у англичан, муж О. М. Чеховой, и некто Зумзер Альберт Германович, 1913 года, немец, преподаватель физкультурной академии в Берлине, чемпион по лёгкой атлетике. Живет у Чеховой О. К. и находится с ней в близких отношениях». Он был моложе Ольги Константиновны Чеховой на шестнадцать лет. По хозяйству им помогала домработница. Этот документ был написан в ноябре 1945 года, а 22 ноября 1945 года Лаврентий Павлович Берия написал: «Тов. Абакумову, что предлагается делать в отношении Чеховой?» Ответа на этот вопрос нет.
Виктор Семёнович Абакумов заботился о быте Ольги Чеховой. По его распоряжению ей помогали с продовольствием, бензином для автомобиля, строительными материалами для ремонта дома. В послевоенном Берлине было очень трудно жить. Сохранилась докладная записка на имя Абакумова о том, что «Чехова Ольга Константиновна вместе с семьей и принадлежащим ей имуществом переселена из местечка Гросс-Глинике в восточную часть Берлина — Фридрихсхаген. Переселение произведено силами и средствами управления контрразведки «Смерш» Группы Советских Оккупационных войск в Германии… Чехова выражает большое удовлетворение нашей заботой и вниманием к ней», — сообщал докладывал начальник управления контрразведки «Смерш» Группы Советских Оккупационных войск в Германии генерал-лейтенант А. Вадис. Сохранились письма Ольги Чеховой на имя Абакумова, она называет его «дорогой Виктор Семёнович» и спрашивает: «Когда встретимся?» Дело в том, что местечко Гросс-Глинике отходило в американскую оккупационную зону, а Чехова хотела переехать под русское крыло, хотя, как докладывали в донесениях с шифром «Совершенно секретно», она с шестого июля стала выезжать на прежнее место жительства в местечко Гросс-Глинике. «Поездки совершает одна или вместе с дочерью и каждый раз просит выделить для сопровождения красноармейца, опасаясь возможного хищения автомашины. Под благовидным предлогом сопровождающие Чеховой нами не выделяются. О своих намерениях и перспективах на будущее разговоров не ведет», — сообщалось в докладных генерал-полковнику Абакумову. «В доме, где она проживала, была выставлена охрана в составе трёх человек из личного состава 17 отделения строительного батальона», — писал генерал А. Вадис.
В 1949 году, после почти пятилетнего перерыва, Ольга Чехова снялась в фильме «Ночь в Сепарее». Лента была малоудачной, но уже в 1950 году она снимается в семи фильмах, выполняя свою прежнюю «норму». «Ее здесь называют женщиной, которая изобрела вечную молодость. Красива, молода, лет на 35, не больше», — писала Ольге Леонардовне сестра Ольги Ада 29 октября 1949 года. Сниматься Ольга Константиновна Чехова перестала в 1954 году, но еще какое-то время играла на сцене. Последний раз она вышла на сцену в 1962 году. Очень тяжело приняла известие о смерти «тёти Оли». Ольга Леонардовна Книппер-Чехова умерла в 1959 году, так до конца и не узнав о той огромной роли в Отечественной войне, которую сыграла её «авантюристка», как любовно называла свою племянницу одна из самых благородных и замечательных женщин двадцатого века. Много тайн осталось и поныне.
В 1950 году Ольга Константиновна обосновалась в Мюнхене, который стал центром западногерманского кинопроизводства, и стала активно продвигать свою внучку Веру. В 1965 году Ольга Чехова основала фирму «Косметика Ольги Чеховой». Известный английский историк Бивор считает, что фирма была основана на деньги Москвы. Ведь вполне приличное многомиллионное довоенное состояние Чеховой исчезло в конце войны. Между тем для создания и успешного развития косметической фирмы одного имени было мало. Надо было иметь приличные средства. Это является также косвенным доказательством, что Москва ее не забыла и дела её пошли очень успешно. Каким-то чудом в ней сохранялись красота, русская широта натуры и неизъяснимая жесткость. Она как бы вела безмолвный диалог с собственной судьбой, которой всегда распоряжалась сама. Никто не умел, как это умела она, прямо смотреть в глаза и скрывать истину. В сознании старого немецкого поколения она осталась звездой экрана, вокруг которой было много выдумок и слухов.
9 марта 1980 года Ольга Константиновна, чувствуя, что наступают последние минуты, позвала внучку Веру и сумела только прошептать последнее желание. Она из последних сил сумела объяснить внучке на какой полке в их винном подвале находится та заветная бутылка шампанского. Вера поднесла бабушке бокал вина, который оказался последним в ее жизни. Ольга Чехова выпила его и, сумев произнести “Жизнь прекрасна”, отошла в другой мир.
Точно также поступил ее знаменитый дядя Антон Павлович Чехов 76 лет назад. Он также попросил жену Ольгу Леонардовну принести бокал шампанского и, выпив его, скончался в немецком городке Баденвейлере.
Ольга Константиновна Чехова была чистокровной немкой по происхождению, крещённой по лютеранскому обряду, но похоронить себя она завещала по русскому православному обряду.
Дочь Ольги Константиновны Ольга (Ада) погибла в авиакатастрофе в Бремене в 1966 году.
Есть в Москве старое немецкое кладбище. Останавливаюсь около одного из гранитных надгробий, читаю: «Мартин Борман. 1900 – 1972».

10628135_600508546745002_1976133696981461263_n

источник —>>>

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s